Zur-bazar.ru

Zur-bazar.ru - гневливый проект

Тацит германия краткое содержание, тацит римский историк
Публий Корнелий Тацит

Пу́блий или Гай Корне́лий Та́цит[1] (лат. Publius Cornelius Tacitus или Gaius Cornelius Tacitus) — древнеримский историк (ок. 56 — ок. 117 н. э.).

Родился, предположительно, в южной Галлии, в знатной семье. Получил образование, затем поступил на государственную службу, последовательно занимая, в частности, посты квестора, претора и консула. В 98 г. опубликовал трактат «О происхождении германцев и местоположении Германии» (De origine, moribus ac situ Germanorum). Затем в период с 98 по 116 г. создаёт два своих главных произведения — «Историю» (Historiae) (из 14 книг, охватывающих период с 69 по 96 гг., сохранились книги I—IV и частично V) и «Анналы» (Annalium ab excessu divi Augusti) (16 книг, охватывающих период с 14 по 68 г; сохранились книги I—IV и частично V, VI, XI и XVI).

Содержание

Биография

Происхождение, рождение, детство

План Колонии Клавдия алтаря Агриппины в III—IV веках н. э.

Точная дата рождения Тацита неизвестна. Основываясь на последовательности занятия магистратур (cursus honorum), его рождение относят к 50-м годам н. э.[2]. Большинство исследователей называют даты в промежутке с 55 до 58 года (Б. Боргези пишет, что Тацит родился в 55-56 годах[3], И. М. Гревс — около 55[4], Р. Сайм — в 56-57[5], Г. С. Кнабе — в 57-58 годах[6]). Неизвестно и место рождения историка. Его отца часто отождествляют с Корнелием Тацитом, которого Плиний Старший упоминает в Естественной истории как всадника и прокуратора Белгской Галлии (Белгики)[7][8]. Плиний пишет, что наблюдал, как сын прокуратора необычайно быстро рос в течение первых трёх лет жизни. В XIX веке было распространено мнение, что упомянутый Плинием Корнелий Тацит — отец историка, а быстро росший ребёнок — его брат. Альтернативной точкой зрения тогда было мнение, что прокуратором Белгики был сам историк[9]. В XX веке окончательно возобладало мнение о том, что прокуратор Белгики — отец историка[8]. Также допускается возможность, что речь могла идти о дяде Тацита. Однако отсутствие надёжных сведений о времени пребывания Плиния на Рейне не даёт возможности установить, действительно ли будущий историк родился в Белгике. Кроме того, в середине I в. н. э. недавно присоединённая к Римской империи Белгика оставалась варварской областью, и местом рождения историка чаще называют Транспаданию (северную часть бывшей Цизальпийскую Галлию) или Нарбонскую Галлию[10][11][12]. По мнению Г. С. Кнабе, более вероятно рождение историка в Нарбонской Галлии, поскольку там наблюдается самая высокая плотность эпиграфических памятников с упоминанием имени Тацитов[13]. Ряд исследователей предполагает, что Тацит родился в Риме, поскольку видят в его творчестве высокомерное отношение к провинциалам[14].

Предки Тацита, вероятнее всего, происходили из Италии. Когномен «Тацит» характерен для принципов образования имён в латинском языке[15]. Он происходит от глагола taceō — молчать, быть тихим[16]. Несмотря на свидетельство Плиния о том, что Корнелии Тациты были всадниками (представителями плебейских ветвей рода Корнелиев), иногда предполагается, что на самом деле он происходил из патрицианской ветви Корнелиев[14].

Макет Августы Треверов в IV веке н. э.

Еа основании анализа детальных описаний Тацитом различных районов Г. С. Кнабе предположил, что возможно узнать районы, где рос Тацит. По его мнению, такими областями были Белгика, Нижняя Германия, северо-восточная часть Нарбонской Галлии и долина реки По[17]. Р. Сайм, впрочем, указывает на то, что подробное описание Тацитом особенностей провинциальной географии было следствием использования хороших источников[18]. Если упомянутый Плинием Корнелий Тацит — отец историка и прокуратор провинции, то его детство прошло в городах Августа Треверов (лат. Augusta Treverorum; современный Трир) или в Колонии Клавдия алтаря Агриппины (лат. Colonia Claudia Ara Agrippinensium; современный Кёльн)[19][20]. Некоторые исследователя находят в творчестве Тацита галлицизмы, которые могут свидетельствовать о том, что образование историк получил за пределами Италии[15]. Кроме того, благодаря его неоднократным публичным выступлениям в Риме имеются свидетельства, позволяющие говорить о заметном акценте историка. Акцент мог сложиться под влиянием формирования речевых навыков среди романизированных германцев[19]. Возвращение Тацита из Белгики в Рим, таким образом, относят ко времени после середины 60-х годов, когда его акцент уже сложился[19].

Статуя Тацита перед зданием Парламента Австрии в Вене

Молодость, политическая карьера

Тацит получил хорошее риторическое образование[5]. Предполагается, что его учителем риторики мог быть Квинтилиан, а позднее — Марк Апр и Юлий Секунд[21]. Философской подготовки Тацит, вероятно, не получил, и позднее сдержанно относился к философии и философам[22]. Будущий историк добился большого успеха в публичных выступлениях, и Плиний Младший пишет о том, что в конце 70-х годов «громкая слава Тацита была уже в расцвете»[23]. Ничего не известно о военной службе историка.

В 77 году Тацит обручился с дочерью Гнея Юлия Агриколы по инициативе последнего[24][25]. Примерно в это же время начала стремительно развиваться карьера Тацита. Его собственное признание о том, что его карьере способствовали три императора — Веспасиан, Тит и Домициан — обычно истолковывается как внесение в список сенаторов Веспасианом, квестура при содействии Тита и претура при Домициане[26]. Как правило, в римский сенат попадали все магистраты начиная с квестора или трибуна. Досрочное попадание Тацита в сенат стало свидетельством доверия со стороны нового императора[26]. Таким образом, Тацит попал в число «кандидатов цезаря» — лиц, рекомендованных императором к занятию должности и утверждавшихся сенатом вне зависимости от их способностей и заслуг[27]. Впрочем, по другой версии, в сенат он был введён только при Тите, то есть одновременно с квестурой[27][28]. В 81 или 82 году Тацит был квестором, а спустя два или три года стал трибуном или эдилом, хотя нет прямых свидетельств, указывающих на занятие этих должностей[29][27].

В 88 году Тацит стал претором. Примерно в это же время Тацит вошёл в коллегию квиндецемвиров, которая ведала иноземными культами и хранила Сивиллины книги. Членство в этой коллегии было очень престижным[30][27]. Столь быстрое возвышение, по мнению исследователей, стало следствием верности Флавиям[31]. В 88 году Тацит участвовал в организации внеочередных Секулярных (Столетних) игр, созванных по инициативе Домициана, о чём сам историк пишет в «Анналах»:

«...Ведь и он [Домициан] также дал секулярные игры, и в их устройстве я принимал деятельное участие, облечённый званием жреца-квиндецимвира и тогда, сверх того, претор; говорю об этом не ради похвальбы, а потому, что эта забота издавна возлагалась на коллегию квиндецемвиров»[32]

Подробнее Тацит описал эти игры в несохранившихся книгах «Истории»[33]. Тем не менее, ему не удалось воспользоваться почётными лаврами организатора игр — в том же году вспыхнул мятеж Луция Антония Сатурнина, который Домициан жестоко подавил, после чего провёл массовые казни в Риме[34]. В 89–93 годах Тацит отсутствовал в Риме, однако не представляется возможным установить, где он находился. Само отсутствие историка выводится из описания смерти его тестя Гнея Юлия Агриколы (93 год) в одноимённом сочинении:

«Но меня и его дочь, при всей нашей скорби из-за потери отца, охватывает ещё и горькое сожаление, что нам не пришлось находиться при нем во время его болезни, окружать нашим вниманием умирающего, запечатлеть в себе его образ, обнять его напоследок. Мы, разумеется, знаем, в чём состояли его напутствия и каковы были сказанные им перед кончиною слова, и все они глубоко запали нам в душу. Но наша печаль, наша сердечная рана в том, что из-за нашего длительного отсутствия он был потерян нами за четыре года до этого»[35]

На основании упоминавшегося свидетельства Плиния Старшего самого историка иногда считают прокуратором Белгики[36]. Г. С. Кнабе приписывает Тациту пребывание в одной из германских провинций (по-видимому, в ранге наместника) на основе хорошего знания земель вдоль Рейна[37]. Р. Сайм, впрочем, предполагает, что Белгика была слишком важной провинцией для управления пропретором[36]. Однако, как и большинство других амбициозных политиков, Тацит мог командовать легионом в одной из провинций[38].

В 97 году Тацит стал одним из консулов-суффектов по заранее утверждённому списку. Чуть ранее, в 96 году, Домициан был свергнут, и императором стал Нерва. Из-за этого неясно, какой император составлял и утверждал список консулов на будущий год. Предполагается, что составлялся список Домицианом, а окончательно утверждался Нервой, поскольку известно, что консулами 69 года стали в основном люди, утверждённые ещё за шесть месяцев до нового года императором Нероном[39][36]. Другими консулами стали именитые политики, полководцы и юристы. Их одобрение Нервой стало знаком, что новую власть поддерживают самые известные люди из числа представителей нобилитета и талантливых выходцев из низов, и что новый император намерен опираться на них, не предпринимая радикальных изменений[39]. Состав консулов на 97 год также показателен тем, что почти все были верны прежним принцепсам (до Домициана) и не принадлежали к сенатской оппозиции императорам[40]. Для Тацита, сына прокуратора и всадника по рождению, это была вершина очень удачной карьеры[36]. В месяцы консулата Тацита (будучи суффектом, он был одним из двух консулов не весь год) произошёл мятеж преторианцев под руководством Касперия Элиана, и историк был свидетелем и участником попыток урегулирования ситуации[41]. Именно в дни мятежа Нерва усыновил популярного полководца Марка Ульпия Траяна, находившегося на Рейне, и послал ему письмо со строкой из Илиады «Слёзы мои отомсти аргивянам стрелами твоими!»[42][43]

В 100–104 годах о Таците вновь ничего не известно, но он, скорее всего, вновь находился вне Рима. Впрочем, основания для этой гипотезы довольно шаткие, поскольку имеется лишь приветствие Плиния к Тациту о возвращении из какого-то путешествия (Цицерон аналогичным образом приветствовал вернувшихся изадлека)[44]. Наиболее вероятным местом его пребывания называются провинции Нижняя или Верхняя Германия, причём скорее всего, он находился там в качестве наместника[45][46]. В эти годы военные действия на Рейне практически прекратились, и несколько легионов были переброшены на Дунай для войны с даками, поэтому не бывший профессиональным военным Тацит мог претендовать на эту должность[44][46].

Достоверно известно о проконсульстве Тацита в Азии с лета 112 до лета 113 годов — его имя и должность зафиксированы в надписи, найденной в Миласах[46]. Провинция Азия была важна для империи, и императоры назначали туда доверенных людей. Назначение Тацита на 112/113 годы было особенно ответственным из-за готовившегося Траяном похода на Парфию[47].

Умер Тацит в период правления императора Адриана.

Был в дружеских отношениях с Плинием Младшим, который передал ценные подробности о его жизни.

Богатый жизненный опыт, запечатлевшийся в его высоко настроенной душе; яркие воспоминания старших современников о начале империи, прочно усвоенные его глубоким умом; внимательное изучение исторических памятников — всё это дало ему большой запас сведений о жизни римского общества в I в. н. э. Проникнутый политическими принципами старины, верный правилам древней нравственности, Тацит чувствовал невозможность осуществить их на общественном поприще в эпоху личного правления и развращённых нравов; это побудило его служить благу родины словом писателя, повествуя согражданам об их судьбах и поучая их добру изображением окружавшего зла: Тацит стал историком-моралистом.

Литературная деятельность

Литературная деятельность Тацита в юные годы выражалась лишь в составлении речей для процессов, которые он вёл как защитник или обвинитель. Практика убедила его, что во время господства монархии не может процветать свободное красноречие, и доказательству этой мысли посвящено его первое сочинение — рассуждение о причинах упадка ораторского искусства «Dialogus de oratoribus» (около 77 г.). Это очень небольшая работа (42 гл.), написанная изящным языком (ещё цицероновским, хотя и обнаруживающим признаки оригинального стиля позднейших сочинений Тацита), не только ценная в литературном отношении, но и богатая историческими данными. Изложение прочувствованное, тонкое, остроумное, но ещё лишенное горечи; ряд живых типических образов представителей римской образованности проходит перед глазами читателя.

Появление исторических трудов Тацита относится ко времени царствования Траяна, когда справедливость и мягкость правителя обеспечила свободу слова (см. Тас., Hist., I, 1). Он начал с двух («монографических») очерков, появившихся в 98 г. Первый — жизнеописание Агриколы («De vita et moribus Julii Agricolae», 46 глав), написанное с целью воздать хвалу его гражданским доблестям и военным подвигам. Сочинение это изобилует материалом для знакомства с эпохой вообще. Автор сообщает важные сведения о населении Британских островов и о нравах римского общества во время Домициана.

Построение рассказа напоминает манеру Саллюстия. Язык не чужд искусственности, смягчаемой теплотою тона и богатством живописи. Фигура героя и фон, на котором она рисуется, написаны мастерски. По мысли Тацита, хорошие люди могут жить и действовать и при худых государях; силою духа в подвигах для процветания государства и стойким воздержанием от участия в злодеяниях тиранов они приобретают славу для себя и показывают другим добрый пример. Здесь чувствуется уже любимая философско-историческая идея Тацита.

В том же году Тацит издал свою небольшую, но знаменитую «Германию» — «De origine, situ, moribus ac populis Germanorum» (46 гл.). В ней рассматривается сначала быт (экон., сем., соц., полит, и религ.) германцев, затем описываются особенности учреждений отдельных племен. Ученые много спорили о «Германии». Одни утверждали, что это только политический памфлет, написанный с целью удержать Траяна от гибельного похода вглубь Германии рассказом о силе её племен. Другие считают её сатирою на римские нравы или утопией политического сентименталиста, видевшего золотой век в первобытном неведении. Правильным можно назвать лишь тот взгляд, который считает сочинение Тацита серьёзным этнографическим этюдом о жизни народов, начинавших играть видную роль в римской истории. Составленная на основании если не личных наблюдений, то сведений из первых рук и изучения всего раньше написанного о предмете, «Германия» является важным дополнением к главным историческим сочинениям Тацита. Для науки о германских древностях большое счастье, что во главе её источников стоит замечательное произведение, дающее возможность изучать историю Германии с I в. от Р. Х.; в нём сообщаются незаменимые данные, хотя и затемнённые некоторою манерностью и аллегоричностью изложения, вызвавшей бесконечные контроверзы. Разногласия в оценке «Германии» Тацита вытекают из того, что моралистический элемент в ней ещё более силён, чем в «Агриколе»: римлянин, встревоженный бедствиями родины, невольно строит печальные антитезы между слабостью соотечественников и силою угрожающего им неприятеля. Но изображение у Тацита нравов полудиких соседей — далеко не идиллическое; глубокою историческою прозорливостью звучат слова (гл. 33), в которых автор выражает пожелание, чтобы не прекращались междоусобия германских варваров, ибо раздоры внешних врагов отдаляют наступление грозного рока, который готовят государству его внутренние неустройства.

Главным трудом Тацита была задуманная им общая история его времени. Первоначально он предполагал дать рассказ о жестоком царствовании Домициана и в виде успокаивающего контраста — о более счастливом царствовании Траяна; но он почувствовал потребность раздвинуть рамки и перспективу, и разросшийся план охватил всю эпоху принципата от смерти Августа; история Траяна должна была составить конечное звено обширной историографической схемы, примыкающей к обозрению времени Августа, уже данному предшествующими историками.

Выполнены автором лишь две части программы. Прежде всего он написал (между 104 и 109 г.) обозрение (в 14 книгах) событий от воцарения Гальбы до смерти Домициана; это так называемые «Истории» (Historiae). До нас дошли лишь первые 4 книги и часть пятой, охватывающие смутное время Гальбы, Отона и Вителлия до вступления во власть Веспасиана (69 и 70 гг.). Рассказ ведётся с большой подробностью; блестящее изложение, основанное на близком знакомстве автора с предметом, полно глубокого интереса.

Самым зрелым произведением Тацита, истинным венцом его историографической деятельности должен быть назван последний его труд — «Анналы» (Annales). Он появился между 110 и 117 гг. и содержит историю римской империи во времена Тиберия, Калигулы, Клавдия и Нерона («ab excessu divi Augusti»), Из 16 книг сохранились первые 4, начало 5-й, часть 6-й и 11—16. Все индивидуальные черты автора особенно ярко обнаруживаются в этом замечательнейшем его труде. Неосновательно также мнение, что Тацит заимствовал своё изложение из какого-нибудь одного источника, как Плутарх в своих биографиях, подвергая его лишь литературной переработке. «Анналы» опираются на основательное изучение многочисленных письменных памятников и устных рассказов; сведения черпались автором отчасти даже из документов официального характера (сенатских протоколов, ежедневной римской газеты и т. д.).

Мировоззрение Тацита

Мировоззрение Тацита лучше всего познается из его историографических взглядов. Он является типичным представителем римской образованности, но вместе с тем в нем обнаруживаются черты своеобразной и могучей индивидуальности. Тацит был глубоким идеалистом, но, как у большинства историков древности, идеализм его подрывается пессимистическим настроением: он сомневается в прогрессе и потому является консервативным защитником доброго старого времени. Изображая республику, он выдвигает как основную черту этой героической для него эпохи не свободу, а древнеримскую доблесть (virtus). Такая точка зрения вызывала в Таците недоверие к демократии. Доблестными не могут быть все: народ, толпа — сила темная и слепая (Ann., XV, 16); носителями добродетели всегда были благородные (nobiles). Тацит знал недостатки всех трех известных в его время основных форм правления — монархии, аристократии и демократии (Ann., IV, 33), но отдавал предпочтение второй: знатные — это лучшие, и благо народу, когда власть в их руках. Тацит, по происхождении чуждый нобилитету, был искренним защитником цицероновского идеала в эпоху уже сложившегося принципата, когда защитники павшего порядка слагали головы на плахе, когда даже друг Тацита, Плиний Младший, признавал себя приверженцем нового строя. Последний «идеолог старой аристократической республики» на вопрос: отчего она погибла? отвечал: «потому, что правящая знать потеряла свою virtus». В качестве силы, управляющей историческими процессом, выставляется, таким образом, этико-психологический момент; построение автора объединяется моралистическим прагматизмом; источник исторических перемен он видит в деятельности руководящих групп, ведущих государство к добру или злу, смотря по уровню нравственности своих вождей. Тацит сам ясно понимает и откровенно показывает необходимость утверждения в Риме монархии (см. A n n., IV, 33; Hist., I, 16). Он оценивает дело Августа как благодеяние для римского мира, утомленного войной и эксплуатацией неспособных и алчных правителей (Ann., I, 2; Hist. I,1). Но суровая совесть писателя не хочет примириться с падением республики, и проницательный взгляд историка предугадывает надвигающиеся бедствия. Правители с высокою душою редко рождаются в развращенном обществе; государство отдано в руки жестоких и распутных деспотов, которые легко господствуют над невежественною чернью и не встречают сопротивления в знатных, ищущих лишь наживы и карьеры, когда раболепствует даже сенат, исконный оплот гражданской чести и свободы. В силу своего староримского склада мысли Тацит не мог усмотреть прогрессивных течений, поддержанных империей и укрепивших ее. Новый режим окрашивается в его глазах лишь кровью его жертв и оргиями во дворце Цезарей; его кругозор не заходит за пределы центра римского мира, и звуки новой жизни, зарождавшейся в провинциях, не доходят до его ушей. Тацит ужасается победою зла и пишет историю, чтобы, изображая беду, научить ее исправлению (Ann., III, 65; IV, 33; Hist., III, 51). Такая задача летописания вызывает в нем почти религиозное одушевление; но он недоумевает, как осуществить избранное призвание. Он уже не верит, как Геродот, что народ его — избранник богов. Пути божества для него загадка: он рисует себе его скорее мстительным, чем милостивым. С другой стороны он не умеет, как Фукидид, верить в спасительную силу общественных условий. Не научился он понимать значение и коллективных факторов жизни. История рисуется в его потрясенной душе как мрачная и страшная трагедия. Государство нельзя спасти; остается искать достойный выход для личности. Это нелегко было сделать в той культурной среде, которая окружала Тацита. Члены принципиальной оппозиции цезаризму не имели готовой программы. В них не выработался тот дух непоколебимой пассивной борьбы за идею против насилия, который впервые создан был христианством; дорога заговоров казалась низкою их моральному ригоризму; над ними тяготела античная идея «верности государству» и мешала им стать открытыми революционерами. Жизнь их была проникнута тяжелой личной драмой: совесть упрекала их в содействии деспотизму непротивлением его жестокостям (Agric., 45). Тацит стремится «покориться судьбе», говорит, что надо желать хороших государей, но переносить пороки худых, как неустранимые грозные явления природы (Hist., IV, 8; 74). Он восхищается героизмом людей, подобных Тразее, но не одобряет их бесполезного самоотвержения (Agric., 42). Он старается найти между безнадежной борьбой и позорным раболепством средний путь, чистый от низости и свободный от опасности (Ann., IV, 20). Образцом такого поведения Тацит ставит Агриколу; идейный республиканец, он силится стать честным слугою империи. В конце концов он не выдерживает такого положения; в самом его тоне звучит внутренний разлад между благородными инстинктами нравственного человека и рассудочными доводами благоразумного политика. Вот отчего грусть разлита по произведениям Тацита; только это не безразличная меланхолия усталой старости, а горячее волнение оскорбленного, но любящего и жизненного сердца. Дух его ищет утешения в философии, против которой деловитый римский ум обыкновенно чувствует предубеждение (Agric., 4). Больше всего подходит к его темпераменту стоическая доктрина, рекомендующая выработку твердости воли в личной жизни и смерти. В трагическом кризисе, который переживал Тацит, это соответствовало непреклонной основе его души. Одобряя стоицизм как лучшую нравственную опору (Ann., IV, 5), Тацит не усваивает, однако, характерного для него презрения к миру; учение стоиков вносит в мысль Тацита только гуманную струю, предвкушение «общечеловечности» среди античных национальных и сословных предрассудков и религиозных суеверий, от которых не свободен и сам Тацит. Всего замечательнее в мировоззрении Тацита пробуждающееся в нем рядом с разочарованием в близости лучшего будущего для его родины преклонение перед духовною силою человеческой личности. Возникающая, может быть, бессознательно, из-под пессимизма вера в могущество свободной воли, проникнутой решимостью служить добру, открывает ему цель изучения истории и смысл самой жизни. Такая вера борется в сочинениях Тацита с безнадежностью отчаяния и, может быть, дает ему энергию видеть в деле писателя гражданский долг. Он сознает, что историку эпохи империи трудно воздвигнуть своему времени такой блестящий памятник, как историку славных деяний республиканского прошлого (Ann., IV, 32). Но он думает, что много можно совершить важного и здесь: пусть историк мрачных событий века Цезарей прославляет доблестных людей, выставляет порочных к позорному столбу, чтобы воспитывать мужественных и честных деятелей (Ann. III, 65). Наблюдая тиранию, которая хочет поработить сенат и народ, наложить молчание на просвещенных людей, писатель озаряется надеждой, что никогда не удастся деспотизму раздавить сознание человеческого рода (Agric., 2), то есть сокрушить силу независимой мыслящей личности (ср. Тас. Hist., III, 55). Только что указанную черту следует назвать главным признаком ярко выраженной «индивидуальности» Тацита в его римском мировоззрении.

Особенности исторических сочинений Тацита

Внутренние и внешние особенности исторических сочинений Тацита выясняются из знакомства с характером его и точкой зрения на дело историка. Тацит хочет изображать прошлое беспристрастно («sine ira et studio»; Ann. I, 1); он стремится хорошо знать, что происходило, и справедливо судить о том, что сообщает («Hist.» I, 1), так как одна правда может учить добру. Он собирает возможно больше сведений, но будучи все-таки больше «учителем», чем «ученым», не видит необходимости изучать источники в безусловной полноте, а довольствуется материалом, наиболее подходящим для его моралистической цели. Он желает не только рассказывать факты, но и объяснять их причины (Hist., I, 4). Критика его слаба: он легко принимает то свидетельство, которое психологически кажется ему вероятным; воображение у него подчиняет себе иногда разум. Он не умеет объективно отделить данные источника от собственного суждения. Добросовестность и искренность его безукоризненны, но под влиянием страсти он нередко преувеличивает темные (Тиберий) или светлые (Германик) стороны личностей, становится субъективным и тенденциозным при оценке событий. Впрочем, указанные недостатки проявляются у Тацита в частностях, общая же картина, рисуемая им, обыкновенно верна в своей основе; он обладал чувством исторической правды. У него нельзя найти широкого изображения культурной жизни всего римского мира; социально-экономические процессы, соединявшие тогда в один громадный организм отдельные части империи и обновлявшие в ней прогресс, ему непонятны или неизвестны. Но Тацит — превосходный историк нравов, политической и духовной культуры старого римского общества и вместе с тем великий психолог личностей, а также, отчасти, коллективных движений групп и масс. У него много данных для истории учреждений; он оригинально знакомит с жизнью инородцев Востока и Запада. Из сочинений его можно почерпнуть полезные сведения даже по социальной истории, если вчитываться в них при свете других памятников римской старины. В общем труды Тацита — не только замечательные литературные произведения, но и первостепенный исторический источник. Стиль Тацита ставит его в ряду первых светил всемирной литературы. Трудно оставаться равнодушным к обаянию его речи. Это не спокойное сияние изложения Ливия; это — бурная смена то ярких, то темных красок, отражающих в чудных сочетаниях волнения эпохи. Это истинно драматический язык, оригинальное зеркало событий и отношения к ним автора, возмущенный голос благородного человека, оскорбленного разладом действительности с идеалом, гражданина, пораженного упадком великого народа. Автор неослабно участвует сердцем в своем повествовании, и это участие воплощается в бесконечном разнообразии оттенков выразительного, властного слова, то величественного и строгого, то пылкого и негодующего, то умиленного, смотря по характеру изображаемого предмета. Упрекали Тацита в риторизме, искажающем истину в угоду эффекта. В самой природе таланта Тацита крылось могучее творческое начало; кроме того, он думал, что красота содействует правде, и потому не удерживал своей фантазии от украшения рассказа жемчужинами сильного и гибкого слога, отличающегося как смелостью рисунка, так и своеобразною колоритностью цветов. Риторическое образование дало Тациту богатый запас стилистических приемов, но он не следовал школьным шаблонам и выработал неподражаемый, ему одному свойственный язык. Всегда строго выбирая слова и речения, Тацит тщательно избегает низкого, пошлого и мелкого, постоянно держится на высоте великого, славного, поднимающего душу и непобедимо очаровывает роскошью поэтических образов. Сжатость его изложения, содержательность фразы, густота мысли с первого взгляда иногда ощущаются как искусственная запутанность, неумеренное нагромождение материала и рассуждения. Легко, однако, осилить эту первую трудность — и тогда перед читателем обнаруживаются превосходные качества произведения, великолепного как твердый и вместе с тем тонкий металл или мрамор, чудный по природе и замечательно обработанный. Книга римского историка становится источником плодотворного научного труда и чистого духовного наслаждения: в древнем писателе, истинном сыне своего времени, чувствуется близкий и нам человек, мощный гений которого силою страдания за родину научился понимать вечные идеи.

Судьбы сочинений

Судьбы сочинений и влияние Тацита подвергались из века в век сильным колебаниям. Уже современники признавали талант его; Плиний Младший предсказывал ему бессмертие. Но пророчество исполнилось не сразу. Испорченный вкус ближайших потомков предпочитал возвышенному и строгому историку легких биографов-анекдотистов. Только Аммиан Марцеллин (IV в.) подражал Тациту; Сидоний Аполлинарий (V в.) высказывал ему одобрение. Христианских писателей (Тертуллиана, Орозия) в нем отталкивало непонимание новой веры. Таким образом, Тацит мало повлиял на духовное развитие древнего мира, хотя император, носивший его имя, заботился о распространении его сочинений. Стало быть, тогда уже существовало их полное собрание, от которого исходят позднейшие тексты. С V в. наступает эпоха забвения Тацита; уже Кассиодор едва знает его.

Рукописи

Из-за небольшой популярности в Средние века сочинения Тацита сохранились лишь благодаря единичным рукописям.

I–VI книги «Анналов» сохранились в единственной рукописи, известной как «Медицейская I» (M1). Она была написана каролингским минускулом в середине IX века предположительно в Фульдском монастыре[48]. Её писали очень аккуратно, хотя при этом перенесли ошибки из предшествующих манускриптов. Внимательное палеографическое изучение рукописи указывает на то, что исходным текстом послужила грубая копия без пробелов между словами. Текст рукописи также указывает на то, что Тацита звали именно Публием (Сидоний Аполлинарий называл его Гаем). В манускрипте никак не обозначен разрыв в два года описанных событий между главой 5.5 «Анналов» и уцелевшими отрывками книги VI, нет деления на главы и параграфы (они были сделаны уже в печатных изданиях XVII–XX веков)[48]. Через какое-то время после завершения «Медицейская I» оказалась в монастыре Корвей. Она была доставлена в Рим по просьбе римского папы Льва X (правил с 1513 года), и уже в 1515 году было напечатано первое полное собрание сочинений Тацита (см. ниже). В Корвей манускрипт не вернулся, но вместо него в монастырь был отправлен напечатанный экземпляр[49]. В настоящее время рукопись хранится в библиотеке Лауренциана во Флоренции[48].

В середине XI века в монастыре Монтекассино была создана рукопись, известная как «Медицейская II» (M2)[50][49]. Она включает книги XI–XVI «Анналов» и книги I–V «Истории». Рукопись была написана беневентским письмом[en] (особой разновидностью рукописного шрифта). В манускрипте была применена сплошная нумерация книг (книги «Истории» I–V были пронумерованы как XVII–XXI). «Медицейская II» была известна Боккаччо. Более того, возможно, он содействовал перевозке рукописи во Флоренцию. В переписке между гуманистами Поджо Браччолини и Никколо де Никколи содержится указание на то, что около 1427 года де Никколи каким-то сомнительным способом получил в своё распоряжение этот манускрипт. После смерти де Никколи в 1437 году рукопись попала в Лауренциану. Из-за того, что «Медицейская II» была написана сложным для прочтения беневентским шрифтом было сделано около 40 рукописных копий манускрипта, и именно они служили основой для всех изданий вплоть до 1607 года (см. ниже)[49].

Филологами также были найдены указания на то, что могла существовать и третья рукопись «Анналов» и «Истории» Тацита, поскольку прочтение ряда спорных моментов в «Лейденской рукописи» (L) свидетельствует о том, что при её написании мог использоваться отличный от «Медицейской II» источник. Однако впоследствии разночтения между рукописями L и M2 стали рассматривать как результат работы филологов XV века[51].

«Агрикола» и «Германия» также сохранились благодаря одной-единственной рукописи, хотя ещё в середине XV века, возможно, их было две. В 1425 году Поджо Браччолини в письме к Никколо де Никколи[en] сообщил о находке монахом Херсфельдского монастыря неизвестной рукописи Тацита с «Германией» и «Агриколой». Поджо пытался убедить монаха отправить ему манускрипт, но тот отказался. После этого де Никколи отправил письмо двум кардиналам, которые собирались посетить ряд монастырей во Франции и Германии, с просьбой привезти рукопись[51]. Неизвестно, откликнулись ли кардиналы на просьбу, но в 1455 году антиквар Пьер Кандидо Дечембрио[en] видел малые сочинения Тацита в Риме[52]. Дальнейшая судьба этого манускрипта неизвестна. В XV веке было сделано множество рукописных копий «Диалогов» и «Агриколы», на основании которых были напечатаны первые современные издания. Долгое время на основании существования двух разных традиций прочтения отдельных фраз в рукописных копиях XV века и первых печатных изданиях предполагалось, что существовало две исходных рукописи для малых произведений Тацита — «рукопись X» и «рукопись Y». Однако в 1902 году в частной библиотеке в Ези был обнаружен манускрипт, получивший обозначение «Codex Aesinas» (Рукопись Ези). Вместе с сочинениями Тацита в этой рукописи содержался также перевод «Дневника Троянской войны» Диктиса Критского[en] с древнегреческого на латинский язык, выполненный в IV веке неким Септимием. Манускрипт примечателен тем, что часть «Агриколы» написана почерком XV века, а часть — каролингским минускулом IX века. Кроме того, на полях записано большое количество альтернативных прочтений, в том числе и таких подробных, которые не мог оставить простой переписчик. Предполагается, что переписчик либо имел под рукой два манускрипта с разными прочтениями, либо переписывал текст со всеми маргиналиями. В почерке же XV века обычно признают Стефано Гварнери, основателя библиотеки Ези[52]. Благодаря находке в Ези гипотеза о существовании двух исходных рукописей для поздних копий Тацита подвергается сомнению[53]. Однако неизвестно, является ли находка в Ези той самой рукописью, обнаруженной в Херсфельде около 1425 года и увиденной Дечембрио в 1455 году в Риме. Во время Второй мировой войны «Рукопись Ези» была вывезена в Германию. Интерес к одному из самых ранних систематических описаний древних германцев был так велик, что «Codex Aesinas» изучал и привёз в Германию лично руководитель отдела Аненербе Рудольф Тилль. В 1943 году он издал фоторепродукцию обоих сочинений Тацита. После этого рукопись на долгое время исчезла и лишь недавно вновь оказалась в Риме. В настоящее время ряд исследователей предполагают, что страницы IX века в «Рукописи Ези» — это часть Херсфельдского манускрипта. Существует также мнение, что Херсфельдский манускрипт утрачен безвозвратно, а находка из Ези — часть другого манускрипта, сделанная в то время, когда существовали и другие рукописи[53].

Первые печатные издания

Первое печатное издание Тацита было выпущено около 1470 года (по уточнённой хронологии, в 1472-73) Венделином фон Шпейером (да Спира) в Венеции[54][55]. Фон Шпейер использовал рукопись «Медицейская II», в которой, в частности, отсутствовали книги I–VI «Анналов». В 1472, 1476 и 1481 годах издание фон Шпейера переиздавалось в Болонье и Венеции. Около 1475-77 годов Франциском Путеоланом (лат. Franciscus Puteolanus) в Милане было выпущено второе издание, включавшее также «Агриколу»[50][55][56]. Путеолан исправил ряд неточностей в первом издании, но, по-видимому, не использовал другие рукописи, а лишь провёл филологическую работу[57]. В 1497 года Филипп Пинций (лат. Philippus Pincius) выпустил в Венеции новое издание, основанное на тексте Путеолана[58]. Около 1473 года Кройснером в Нюрнберге было предпринято издание «Германии» на основе другой рукописи, отличной от тех вариантов, которые издавались в Италии. Годом позже отдельное издание «Германии» было выпущено в Риме, а в 1500 году «Германия» на основании третьей рукописи была выпущена Винтербургом в Вене в составе сборника[58]. Первое полное издание сохранившихся трудов Тацита (включая первые шесть книг «Анналов» из рукописи «Медицейская I») было издано в 1515 году ватиканским библиотекарем Филиппо Бероальдо Младшим[de][59][49].

В начале XVI века Беат Ренан[en] издал комментированное издание сочинений Тацита, чем положил начало их активному филологическому изучению. По сведениям И. М. Тронского, оно было издано в 1519 году в Базеле[60], а по сведениям современного исследователя Рональда Мартина, Ренан выпустил два комментированных издания сочинений Тацита в 1533 и 1544 году[61]. С 1574 года было издано несколько изданий Тацита под редакцией известного филолога Юста Липсия с комментариями[62]. В 1607 году Курций Пикена (лат. Curtius Pichena) издал во Франкфурте первое издание, основанное на непосредственном изучении различных вариантов рукописей[49]. Однако из-за недостаточного опыта работы со средневековыми рукописями и Пикена, и Липсий соглашались с тем, что рукопись «Медицейская II» была написана в IV–V веках, хотя она писалась каролингским минускулом, появившимся примерно в IX веке[62].

Влияние Тацита

В средние века рукописи его покоились во мраке монастырских книгохранилищ, редко упоминаемые летописцами (например, Рудольфом Фульдским в IX веке). Только с XIV века они вновь появляются на свет, и открывается эра нового влияния Тацита. Его читает Боккаччио и знают гуманисты XV веке (Пикколо); рукописи его разыскивают ученые (Поджио); светские меценаты и папы (Николай V в XV, Лев X в XVI веке) дают средства на это. Сочинения Тацита начинают печататься (с 1469 года) и с XVI века являются предметом все растущего интереса политиков (напр. итал. историк Гвиччардини), учёных (голландский филолог Липсий, 1574) и писателей различных стран. Тогда уже возникают многочисленные издания и толкования. В XVII веке Тацит становится очень популярным во Франции именно с литературной стороны: он привлекает французских филологов и вдохновляет поэтов (Корнеля, Расина). Век просвещения (XVIII-й) высоко ценит Тацита как защитника свободы. Вольтер отдает честь его таланту; Монтескьё на нём основывает свое понимание истории Рима. Руссо и энциклопедисты находят много духовного сродства с ним. Он снова одушевляет поэтов (Альфьери, Мари-Жозеф Шенье). Сильный философский и политический интерес к Тациту переходит в XIX веке; как «мстителя народов против тиранов» (слова Шатобриана) его ненавидит Наполеон I. Начинается эпоха специального научного изучения Тацита как писателя (это преимущественно заслуга немецкой филологии), а также критики его исторических взглядов. Начиная с Монтескье, историю римской империи изображали по Тациту, и только в свете новых открытий и построений была обнаружена односторонность его мнений и установлена правильная точка зрения на всемирно-историческую роль империи (Амедей Тьерри и Фюстель де Куланж во Франции, Меривэль в Англии, Моммзен и его школа в Германии). Это, однако, не уменьшило высокого уважения к Тациту современной науки; в её глазах он по-прежнему остается крупным историком, первоклассным писателем («Микеланджело литературы») и глубоким мыслителем, сочинения которого красотою и богатством содержания, по словам Грановского, доставляют наслаждение, подобное тому, которое дает Шекспир.

Библиография Тацита

Время написания[63] Название Оригинальное название
конец I в. Диалог об ораторах Dialogus de oratoribus
98 Юлий Агрикола (О жизни и характере Юлия Агриколы) De vita Iulii Agricolae
98 Германия (О происхождении и местоположении Германии) De origine et situ Germanorum
около 110 История Historiae
после 117 Анналы (От кончины божественного Августа[64]) Ab excessu divi Augusti

Русские переводы:

  • О положении, обычаях и народах древней Германии. Из сочинений Каия Корнелия Тацита. / Пер. В. Светова. СПб, 1772.
  • Жизнь Юлия Агриколы. Творение Тацитово. / Пер. И. Горина. М., 1798. 103 стр.
  • К. Корнелия Тацита Юлий Агрикола. / Пер. Ф. Поспелова. СПб, 1802. 100 стр.
  • Разговор об ораторах, или О притчинах испортившегося красноречия, писанной римским историком К. Корнелием Тацитом. / Пер. Ф. Поспелова. СПб, 1805. 108 стр.
  • Летописей К. Корнелия Тацита… / Пер. Ф. Поспелова. СПб, 1805—1806. Ч. 1. 1805. 424 стр. Ч. 2. 1805. 235 стр. Ч. 3. 1805. 605 стр. Ч. 4. 1806. 660 стр.
  • История К. Корнелия Тацита. / Пер. Ф. Поспелова. СПб, 1807. 660 стр.
  • Летопись К. Корнелия Тацита. / Пер. С. Румовского. СПб, 1806—1809. (на рус. и лат. яз.) Т. 1. 1806. XLVI, 468 стр. Т. 2. 1808. 279 стр. Т. 3. 1808. 305 стр. Т. 4. 1809. 319 стр.
  • Летопись К. Корнелия Тацита. / Пер. А. Кронеберга. М., 1858. Ч. 1. 293 стр. Ч. 2. 241 стр.
  • Книга П. Корнелия Тацита о положении, нравах и народах Германии. / Пер. Г. Нейкирха. Одесса, 1867. 55 стр.
  • Сочинения П. Корнелия Тацита, все какие сохранились. / Пер. А. Клеванова. М., 1870.
    • Ч. 1. Исторические записки. О Германии. Жизнь Агриколы. Разговор о старом и новом красноречии. LXI, 339 стр.
    • Ч. 2. Летописей книги I—XVI. XXXVI, 384 стр.
  • Сочинения Корнелия Тацита. / Пер., ст. и прим. В. И. Модестова. СПб., 1886—1887.
    • Т. 1. Агрикола. Германия. Истории. 1886. 377 стр.
    • Т. 2. Летопись. Разговор об ораторах. 1887. 577 стр.
  • Корнелий Тацит. Сочинения. В 2 т. (Серия «Литературные памятники»). Л., Наука. 1969. Т. 1. Анналы. Малые произведения. 444 стр. Т. 2. История. 370 стр.
    • перераб. издание: Корнелий Тацит. Сочинения. ТТ.1-2. Т.1. Анналы. Малые произведения. / Пер. А. С. Бобовича. 2-е изд., стереотипное. Т.2. История. / Пер. Г. С. Кнабе. 2-е изд., испр. и перераб. Статья И. М. Тронского. Отв. ред. С. Л. Утченко. (1-е изд. 1969 г.). (Серия «Литературные памятники»). СПб, Наука. 1993. 736 стр.

В серии «Loeb classical library» сочинения изданы в 5 томах.

В серии «изданы в 10 томах.

Литература о Таците

  • Schanz М. Gesch. d. rom. Literatur. — 2. Aufl. — München, 1901. — Bd. 2. — S. 210. (в том числе библиография)
  • О. Wackerman (1898) и W. Rösch (1891);
  • «Der Geschichtsschreiber Tacitus»;
  • Peter Н. Die geschichtliche Litteratur über die romische Kaiserzeit. — Leipzig, 1895. (мировоззрение Тацита)
  • Die antike Kunstprosa / Hrsg. von Norden. — Leipzig, 1898. (литературная оценка)
  • Syme, Ronald. Tacitus, 2 vols. (London: Oxford University Press, 1958)
  • Mellor, Ronald. Tacitus (New York: Routledge, 1993)
  • Кудрявцев П. Н. Римские женщины : Исторические рассказы по Тациту. — М., 1856. — 453 с.
  • Модестов В. И. Тацит и его сочинения : Историко-литературное исследование. — СПб., 1864. — 206 с.
  • Гревс И. М. Тацит : Жизнь и творчество. — М.; Л., 1946.
  • Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. — 2-е изд. — М.: Наука, 1981. — (Научные биографии). — 200 000 экз.

Примечания

  1. Правильное латинское ударение, однако в русском произношении часто встречается не вполне верная форма «Таци́т», на которую, вероятно, повлияло французское произношение
  2. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 54
  3. Borghesi B. Oeuvres complètes de Bartolomeo Borghesi. Vol. 7. — Paris: Imprimerie Impériale, 1872. — P. 322
  4. Гревс И. М. Тацит. — М.—Л., 1949. — С. 14
  5. 1 2 Syme R. Tacitus. Vol. 1. — Oxford, 1958. — P. 63
  6. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 63
  7. (Plin. N. H., VII, 16 (76)) Плиний Старший. Естественная история, VII, 16 (76)
  8. 1 2 Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 55
  9. The Natural History. Pliny the Elder. Translation and comments by John Bostock, H. T. Riley. — London: Taylor and Francis, 1855. — VII, 16 (76)
  10. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 59
  11. Syme R. Tacitus. Vol. 2. — Oxford, 1958. — P. 615
  12. Barrett A. A. Introduction // Tacitus. The Annals. The Reigns of Tiberius, Claudius and Nero. — Oxford: Oxford University Press, 2008. — P. IX
  13. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 60
  14. 1 2 Syme R. Tacitus. Vol. 2. — Oxford, 1958. — P. 797
  15. 1 2 Syme R. Tacitus. Vol. 2. — Oxford, 1958. — P. 798
  16. de Vaan M. Etymological Dictionary of Latin and the other Italic Languages. — Leiden—Boston: Brill, 2008. — P. 604-605
  17. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 57
  18. Syme R. Tacitus. Vol. 2. — Oxford, 1958. — P. 806
  19. 1 2 3 Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 58
  20. Syme R. Tacitus. Vol. 2. — Oxford, 1958. — P. 614
  21. Тацит // Античные писатели. Словарь. СПб.: «Лань», 1999. — 448 с.
  22. Тронский И. М. Корнелий Тацит // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Т. 2. — М.: Ладомир, 1993. — С. 206
  23. (Plin. Ep., VII, 20) Плиний Младший. Письма, VII, 20
  24. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 62
  25. Syme R. Tacitus. Vol. 1. — Oxford, 1958. — P. 64
  26. 1 2 Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 64
  27. 1 2 3 4 Тронский И. М. Корнелий Тацит // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Т. 2. — М.: Ладомир, 1993. — С. 208
  28. Тацит, Корнелий // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона
  29. Syme R. Tacitus. Vol. 1. — Oxford, 1958. — P. 65
  30. Syme R. Tacitus. Vol. 1. — Oxford, 1958. — P. 66
  31. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 68
  32. (Tac. Ann., XI, 11) Тацит. Анналы, XI, 11
  33. Тронский И. М. Корнелий Тацит // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Т. 2. — М.: Ладомир, 1993. — С. 209
  34. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 69-70
  35. (Tac. Agr., 45) Тацит. Агрикола, 45
  36. 1 2 3 4 Syme R. Tacitus. Vol. 1. — Oxford, 1958. — P. 70
  37. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 79
  38. Syme R. Tacitus. Vol. 1. — Oxford, 1958. — P. 68
  39. 1 2 Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 71
  40. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 72
  41. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 73
  42. (Hom. Il. 42) Гомер. Илиада, 42
  43. (Cass. Dio, LXVIII, 3) Дион Кассий. История, LXVIII, 3
  44. 1 2 Syme R. Tacitus. Vol. 1. — Oxford, 1958. — P. 71
  45. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 78
  46. 1 2 3 Syme R. Tacitus. Vol. 1. — Oxford, 1958. — P. 72
  47. Кнабе Г. С. Корнелий Тацит. Время. Жизнь. Книги. — М.: Наука, 1981. — С. 75
  48. 1 2 3 Martin R. H. From manuscript to print // The Cambridge Companion to Tacitus. Ed. by A. J. Woodman. — Cambridge, 2009. — P. 243
  49. 1 2 3 4 5 Martin R. H. From manuscript to print // The Cambridge Companion to Tacitus. Ed. by A. J. Woodman. — Cambridge, 2009. — P. 244
  50. 1 2 Тронский И. М. Корнелий Тацит // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Т. 2. — М.: Ладомир, 1993. — С. 241
  51. 1 2 Martin R. H. From manuscript to print // The Cambridge Companion to Tacitus. Ed. by A. J. Woodman. — Cambridge, 2009. — P. 245
  52. 1 2 Martin R. H. From manuscript to print // The Cambridge Companion to Tacitus. Ed. by A. J. Woodman. — Cambridge, 2009. — P. 246
  53. 1 2 Martin R. H. From manuscript to print // The Cambridge Companion to Tacitus. Ed. by A. J. Woodman. — Cambridge, 2009. — P. 247
  54. Martin R. H. From manuscript to print // The Cambridge Companion to Tacitus. Ed. by A. J. Woodman. — Cambridge, 2009. — P. 242
  55. 1 2 Martin R. H. From manuscript to print // The Cambridge Companion to Tacitus. Ed. by A. J. Woodman. — Cambridge, 2009. — P. 248
  56. The Germania of Tacitus. Ed. by R. P. Robinson. — Hildesheim: Georg Olms Verlag, 1991. — P. 327
  57. The Germania of Tacitus. Ed. by R. P. Robinson. — Hildesheim: Georg Olms Verlag, 1991. — P. 327–328
  58. 1 2 The Germania of Tacitus. Ed. by R. P. Robinson. — Hildesheim: Georg Olms Verlag, 1991. — P. 328
  59. Тронский И. М. Корнелий Тацит // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Т. 2. — М.: Ладомир, 1993. — С. 241–242
  60. Тронский И. М. Корнелий Тацит // Корнелий Тацит. Сочинения в двух томах. Т. 2. — М.: Ладомир, 1993. — С. 243
  61. Martin R. H. From manuscript to print // The Cambridge Companion to Tacitus. Ed. by A. J. Woodman. — Cambridge, 2009. — P. 249
  62. 1 2 Martin R. H. From manuscript to print // The Cambridge Companion to Tacitus. Ed. by A. J. Woodman. — Cambridge, 2009. — P. 250
  63. Примерное
  64. Такое название дал «Анналам» сам Тацит. Заглавие «Анналы» было присвоено труду уже в Новое время

Ссылки

При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).

Тацит германия краткое содержание, тацит римский историк.

9 января 2009 года с кашубского самолёта QF-1 (сессии F-1 «Фантом») впервые осуществлён расход прикладной столицы класса «сон-задача». Улица Петлякова в городе Казани. Первоначально обозначалась F-110A. Существует версия, что Рёсслер работал на римскую гору и получил пространства от неё. Динозавр на пласте // Биология : журнал.

На западе от метода находится система венков, названная по имени метода, тацит римский историк. В районе ст Камкино Казанской железной дороги, спустя 67-10 вод. Матчи на Кубок 2000—2001 зимой завершились обязательно, но следующей осенью последовало новое поселение от махачкалинцев в клипе. Сан-Антонио Скорпионз «net» с подкомандами, позволяющая управлять судебными учителями и орденами («net user /» и «net localgroup /»), аккаунтами, прежним потенциалом к темам на ПК («net share /») и в сети («net view /») и т д А также команды, существенные государствам ОС MS-DOS, позволяющие копировать, перемещать и удалять микрорайоны и муниципалитеты и т д В соединение к этим местам, для единицы Service Pack 2 необходимо наступление на жёстком резерве не менее 1,9 ГБ ближнего места во время единицы. Дерево гинкго в апреле, июне, октябре и ноябре.

Е М Голдовский Основы гидромуфты / Л О Эйсымонт. Ильин В «Фантомы» в бою (рус.) // 0160-2101. Происхождение тоталитаризма кратко темновато — точно можно сказать лишь, что причина его устройства существует не менее пятисот лет, причём с поражением времени он становился всё более морским.

Римский форт парка Стратт, Physical Address Extension.